Из писем читателей.
"Добрый день, уважаемый Андрей!
Хотел бы чтобы вы прочли. Из пережитого нами так сказать. Ноябрь-декабрь 2022-го. (Сватово-Кременная)
Станислав ВЕДРИНЦЕВ
МОБИЛИЗОВАННАЯ РАТЬ
Потоком хлынувших дождей
Смывала осень с нас надежду.
Судьба пришпорила коней,
Меняя образ жизни прежней.
Прощальный взгляд, и сердца стук,
И неизбежность расставаний...
Горячесть слз от скорых мук
В тяжлых буднях ожиданий...
Ожгла нам сердце тишина
В часах мучительной тревоги.
Звала в объятия война
На том конце крутой дороги.
Но прежде был короткий миг —
Предтеча горя и страданий.
И то, что знали мы из книг,
Явилось рядом испытаний.
Казармы, плац и полигон,
Присяга тех, кто здесь впервые.
Сухой язык, мужской закон
И на шевронах позывные.
Готовы будто... В целом — нет.
Неделя — срок и по машинам.
Холодный, утренний рассвет
Встречала с нами Украина.
Густой и плотной пеленой
В объятья крепко взял ноябрь.
Пожали руки мы с войной:
И тот, кто трус, и тот, кто храбр,
Что было сразу не понять —
Из многих хмель ещё не вышел.
Один комплект «5.45»
И только небо вместо крыши.
Зелный с нами командир —
Не офицер, а «полосатый».
Он на гражданке — бригадир:
Не с автоматом, а с лопатой.
Что есть, то есть, ни дать ни взять —
Неприрождённые герои.
Мобилизованная рать —
Полей заброшенных изгои.
***
Гремит вовсю война кругом.
Укрылись наспех в лесополке.
Шагах в двухстах пологий холм
За ним чужие рыщут волки.
Но мы как будто в стороне,
К нам смерть была без интереса
И снисходительна вполне,
Не выгоняла нас из леса.
Мне по-мальчишески — плевать,
Не страшно, больше непонятно:
Я продолжал в войну играть,
Да и она, пока невнятно,
Со мной играла, как с щенком —
Не замечая будто вовсе —
Тупым, зазубренным клинком,
А рядом шла с дождями Осень.
Короткий день ложился спать,
А мы, усталые, терпели.
Мобилизованную рать —
Из тплой вынули постели.
Вдруг как-то странно тишина
Нам словно заложила уши.
И слышал Бог и сатана,
Как трепетали наши души.
Тогда и я, уже сквозь сон,
Услышал ангелов небесных:
«Вставай скорее! Слышишь звон?
То по тебе звонят, любезный!»
Проснулся. «Выход»? Вроде как...
«Ложись!»- кричал мне белокрылый.
И тут же будто бы кулак
Ударил в челюсть со всей силы.
Вот так закончилась игра,
И смерть, что было заскучала,
Войне сказала: «Что ж, пора!»
И та: «Пора!» — ей отвечала.
Остервенело две сестры,
На пустяки не отвлекаясь,
Повсюду ставили кресты,
К нам потихоньку приближаясь.
Не помню, чудом, может быть.
А значит, Божьим изволеньем
Нам выпал шанс вс пережить,
И мы, от смерти в избавленье,
Пересидели тот налт,
Что был тогда для многих первым.
Затих проклятый миномт.
И с ним унялись сстры-стервы.
***
«Накат», обстрел, опять «накат».
Под «грязным» небом рвутся мины.
Вчера знакомый, нынче — брат,
Мы, как семья, теперь — едины.
А под ногами стынет грязь
С кровавой жижей вперемешку.
Опять пропала с тылом связь,
Зато со смертью — без задержки.
Увы, пришлось и отступать.
Тогда нам здорово досталось.
От ста с полтиной тридцать пять
В живых из нас всего осталось.
От роты — взвод, а от полк
Едва ли больше батальона.
Нас враг долбил наверняка
В конце осеннего сезона.
Мы отдышались к декабрю,
И будто заново окрепли.
Из тени вышли на зарю,
Лишь закалившись в адском пекле.
Теперь в «штурмах», на фронт опять,
Где снова ждут нас лесополки.
Мобилизованная рать
Ещё свой явит голос громкий.
***
Морозец жг лишь пару дней,
А после — оттепель. Туманы
Укрыли грязь сырых полей,
Скрывая под собою раны
Давно не паханной земли,
Что настрадалась с нами вместе.
До нас здесь многие легли,
Теперь и мы достойны чести.
Сквозь мглу. Вслепую. Наугад.
По полю минному цепочкой...
Над головою свистнул «Град»,
Сжимая душу под сорочкой.
До цели метров восемьсот,
От смерти — в сторону четыре.
И снова будто бы везт
Нам в этом страшном, тмном мире.
Дошли. Сменили там своих,
Вернув им заново надежду.
Один окопчик на двоих.
До нитки мокрая одежда.
Обосновались кое-как.
Туман-союзник лг в низину.
За полем скалит зубы враг,
Поработивший Украину.
Напротив — лесополоса.
Шагов за триста, может, двести
Родные слышно голоса,
Там "БАРСы" стали с нами вместе.
К обеду ближе началось...
«Броня» чужая бьт с опушки.
Поспать, увы, не довелось.
Заговорили наши пушки.
Рвануло рядом. Что за чрт?
По нам свои как будто лупят.
Начштаба в рацию орт:
«Какого хрена? Кто там тупит?»
Но нас не слышно. Тишина.
Лишь на прим хрипит «радейка».
В ладоши хлопает война,
А рядом смерть стоит злодейка.
«Прилт», «прилт», ещё «прилт»!
Над головой визжат осколки.
Без остановки миномт
Долби?т по нашей лесополке.
И снова — землю целовать:
Ни в рай, ни в ад никто не рвтся.
Мобилизованная рать
В который раз со смертью бьтся.
Затихло. Принялись за счт.
«Двухсотых» нет — и слава Богу!
Но враг покоя не дат
И нас тревожит понемногу.
И вдруг, как обухом по лбу,
Передо мной рванула мина.
Ещё б чуть-чуть — меня в гробу
Домой вернула Украина.
… Опять команда на отход.
Опять судьба ведт по полю.
Опять Господь нам шанс дат,
Свою войне являя волю.
Мы оттянулись снова в тыл,
А дальше вс вокруг в тумане.
Я слг совсем уже без сил,
В руках у смерти, на аркане...
***
Как безмятежны Небеса...
Как сладко здесь щебечут птицы...
Людские слышав голоса,
Не различал я только лица.
И отовсюду белый свет
Небесной лился благодати.
И вдруг — знакомое: «Привет!»
Глаза открыл: лежу в палате...
Мне повезло — я снова жив,
И скоро встану я на ноги.
А там, среди замрзших нив,
Стоят не люди и не боги
И продолжают воевать,
Иконы рядом и Булаты.
Мобилизованная рать —
России вечные солдаты. "
